«И ТУТ ЛЕОНОВ УВИДЕЛ НА МОЕЙ НОГЕ СКОРПИОНА И ЗАКРИЧАЛ». ОТКРОВЕНИЯ ВОДИТЕЛЯ ЛЕГЕНДАРНОГО КОСМОНАВТА

12 апреля вся страна по доброй традиции будет праздновать День Космонавтики. В преддверии праздника газета «Информ-Курьер» публикует эксклюзивное интервью с водителем первого космонавта в истории, вышедшего в открытый космос Алексея Архиповича Леонова. Из первых уст Олега Павлова об удивительных тюльпанах Байконура, советской конспирации и конечно о самой легенде открытого космоса.

ОЛЕГ НА САЙТ

– Попал я на Байконур в 1987 году совершенно случайно. По идее наш эшелон призывников из Татарстана готовили к отправке в Афганистан, но по дороге в учебную часть состав остановился на ночь на станции Тюратам (современное название Торетам) возле города Ленинск. Утром поезд трогается, а наш последний вагон остался. Его отцепили, представляешь? Так мы неожиданно для себя оказались на Байконуре. Никто и ничего, разумеется, призывникам объяснять не стал. Приказ руководства.

– То есть альтернативой могла стать служба в горячей точке Афганистана?

–  Нас туда и готовили. И кстати со многими земляками, кто туда поехал, виделся в итоге после службы, Слава Богу, живыми и здоровыми пришли. Когда из Афганистана в 1989 году выводили советские войска, именно наши ребята были в числе замыкающих. Очень много с Юго-востока Татарстана парней было.

– Попасть вместо театра военных действий в «космос» большая удача?

– Несомненно. Уже в первую ночь на Байконуре нам повезло увидеть нечто невероятное. Мы проснулись от того, что ночью стало светло. Ничего не поняли. Что случилось?! Оказывается, это был самый первый запуск ракетоносителя «Энергия». И я в числе счастливчиков, которым повезло на это воочию лицезреть. Позже довелось видеть и дебютный старт многоразового транспортного корабля «Буран». На моих глазах происходили многие события, которые вошли в мировую историю космонавтики.

 

– Во-первых, сам полигон внушительных размеров. Думаю, что в длину километров 120 и в ширину 60. За два года службы объездил его весь. По всей территории на удаленном друг от друга расстоянии проходят запуски. Их просто невероятно много. Самый ближайший к нам располагался на расстоянии 3 километров. И конечно, ощущения фантастические, когда под боком взлетает ракета. Просто взрыв мозга!

– Что предваряет каждый запуск?

– Перед стартами нас в обязательном порядке эвакуировали из казармы и выводили в степь. Днем ли, ночью ли, неважно. Пять километров? Нет, на этом расстоянии от старта просто невозможно находиться, сумасшедшая перегрузка с риском для здоровья. Бывало и на 70 километров отвозили.  Но даже на удаленном расстоянии мы чувствовали эту вибрацию, мощную звуковую волну. Например, ракетоноситель «Энергия» в высоту 90 метров, это как большой 30-этажный дом. Представь, когда такая махина в воздух взлетает, что рядом происходит?!

– Неудачные старты были?

– Были случаи, когда ракеты падали, да. Однажды осколок ракеты упал от нас в трех километрах. При старте ступени не успели отделиться, и все свалилось на местный свинарник. Людских жертв не было.   

– Знаю, что судьба Вас свела с легендарным Алексеем Архиповичем Леоновым. Как это произошло?

– После учебной части меня определили на базу, которая снабжала весь Байконур и продуктами, и строительными материалами и всем остальным. Но уже в первую ночь всех подняли и стали опрашивать у кого есть права категории В, С. Так я стал личным водителем командира части. Тут же перевели из общей казармы, стали иначе относиться…

–  Привилегированно?

–  Даже очень! А приятным бонусом стало как раз знакомство с кумиром детства Алексеем Леоновым, который оказался однокашником моего шефа и его близким другом. И конечно, как один руководителей, в чью обязанность входила подготовка всех космонавтов Советского союза, Леонов часто бывал на стартах. И всякий раз, приезжая на Байконур Алексей Архипович останавливался именно у своего давнего боевого товарища. Соответственно, я как личный водитель, постоянно находился рядом.

ракетоноситель Буран– Какие первые впечатления от знакомства с живой легендой?

– Он абсолютно нормальный человек без всяких звездных замашек, хотя по статусу и званию был много выше всех нас. Поразил его невысокий рост. Он очень маленький (163 сантиметра). Стою я, значит, молодой сержантик, ему честь отдаю: «Здравия желаю, товарищ генерал-майор!» А он на меня снизу вверх так внимательно смотрит. Непривычные ощущения. Говорит: «Привет, сынок!»

– В общении насколько легко было с ним?

– Он никогда не ставит себя выше других. И если бы не военная форма, никогда и не подумаешь что перед тобой тот самый космонавт, что первым в мире вышел в открытый космос. Мы же все в детстве читали про это, и со смаком обсуждали знаменитую историю, как у него разгерметизировался костюм. Восхищались, переживали. А тут он перед тобой абсолютно простой, руку тянет.

– И поздоровается первым?

– А почему нет? Понимаете, кому-то и двух жизней не хватает, чтобы дослужиться до генерал-майора, а тут вот он перед тобой. Заслуженный, уважаемый и в то же время человек, который не потерял уважения к окружающим, не воротит нос от простых солдат. Я постоянно был при руководстве и при официальных визитах, и в неформальной обстановке.

– Истории про исторический выход в космос часто звучали за столом?

– Вообще нет. Как раз космос, они не обсуждали никогда. В основном про учебу, молодые годы, старых друзей, бравые подвиги и похождения. Но меня молодого обычно в такие минуты держали поодаль.   

– Когда возили Леонова, другие солдаты смотрели на него, разинув рты?

– Да у меня у самого поначалу челюсть опускалась донизу, хотя потом уже привыкаешь. Интересно, что когда был в учебной части, нас возили на экскурсии на места, откуда он стартовал, где в капсуле приземлялся. Уже через пару месяцев я сам возил Леонова в автомобиле по Байконуру, чай пил за одним столом.

– Знаю, есть история про то, как Леонов Вас однажды отчитал. Поделитесь для широкого круга читателей газеты «Информ-Курьер»?

– Мы отдыхали все вместе на природе. И тут Леонов взглянул на мою ногу и как закричит от испуга. Ему показалось, что у меня на ноге сидит скорпион, а это очень страшная вещь на Байконуре. Когда выяснилось, что скорпион не живой, а всего лишь татуированный они с моим начальником кричали еще громче, но уже на меня. Позже приехали в часть, всех построили на плацу, заставили раздеться. Выяснилось, что такие же татуировки практически у всего состава. Тогда наколки со скорпионом были очень популярны. Досталось, разумеется, всем, я был самым крайним. Это сейчас смешно, тогда было не до смеха конечно.

– Я правильно понимаю, что дважды Герой Советского союза испугался нарисованного скорпиона?

– Он не скорпиона испугался, а за меня дурака. Мы же солдаты для них как сыны были. Скорпионы и правда очень опасны, особенно если укус попадет в нервное окончание. За примером далеко ходить не надо, один из офицеров нашей части до конца жизни прихрамывал, а поначалу думали, что нога полностью парализованной останется.  

– Слышал, что в одно время на Байконуре было принято ходить в гражданской одежде и обращаться по имени-отчеству. С чем это было связано?

– Во времена перестройки мы старались быть открытыми со всеми и во всем. Вот и на Байконур стали приглашать журналистов со многих стран мира, запускать международные космические команды. Нас солдат это тоже коснулось. В одно время нас переодели в джинсы, кроссовки, белую футболку и панаму со звездой. Разрешили обращаться к командиру только по имени-отчеству.

– Конспирация?

– Я бы сказал, очень смешная конспирация (улыбается). Якобы иностранцы будут ехать по дороге и не понимать, что творится вокруг, наблюдая толпы одинаково одетых мужчин примерно одного возраста. И мы ездили на военных машинах с военными номерами и делали вид, что мы гражданские. Разумеется, все и всё понимали. Например, мой командир был в гражданской форме, но в военной фуражке. Мастера маскировки.

1 фото

– Космонавты, правда, сверхлюди, супергерои наших дней?

– Конечно, к ним даже доступ для нас был закрыт. Сначала их готовят на базе в Королёве, потом привозят в закрытый город Ленинск. Может, видели, как они общаются с журналистами только через стекло? Вот и у нас такая же история, никакого личного контакта. Каждого готовят к полету по несколько лет, и допускают, только если нет ни малейшего нарекания по состоянию здоровья.

– Встречать космонавтов Вам тоже доводилось?

– К сожалению, нет. Это стартуют они всегда с Байконура, а приземление могло быть намечено в любой точке Советского союза. Ситуаций, когда улетел с Казахстана, а прилетел в условную Пермь великое множество. Одного Байконура и для взлетов, и для посадки просто бы не хватило.

– После службы с солдат брали подписки о неразглашении?

– Конечно, в обязательном порядке и с каждого. По тем временам мы все были носителями важных секретов. Нам ведь и фотографироваться на службе, было строжайше запрещено. Письма? Ну, настоящие правдивые письма домой мы просили отправлять проверенных офицеров через гражданскую почту. Если отправляешь из части, то ни ее названия, ни род деятельности, ничего этого указывать было нельзя. Рассказ сводился к банальному жив-здоров, вкусно покушал и скоро вернусь. Все письма вскрывались и читались. Даже за само слово Байконур могли серьезно покарать.

– В те времена мы были космической сверхдержавой. Рядовые солдаты Байконура это ощущали?

– Представь, каждый день мы наблюдали космические старты ракет! А теперь посчитай, каких денег для страны это стоило. Пилотируемые, беспилотные, грузовые корабли и даже ракеты, которые выскакивали из-под земли, но говорить о них мне не стоит – и все на наших глазах. Тогда для космоса ничего не жалели и мы, действительно, были впереди планеты всей.   

– Чем помимо космического прогресса удивил Байконура?

– Есть такое явление «тюльпаны Байконура». В апреле наступает такая пора, когда все казахские степи в буквальном смысле слова оживают и становятся красно-желтыми и практически из ниоткуда вырастают тюльпаны. Выглядит просто потрясающе. В длину они всего лишь сантиметров пять, но произрастают и стелятся по всей степи. И в это время мы ехали с кирками и лопатами выкапывать эти необычные и необычайно красивые тюльпаны Байконура.

– Зачем?

– Их направляли в Москву. Не знаю на продажу или нет, но нашей задачей было их извлечь вместе с луковицами и отправить в аэропорт. Собирали мы их в очень больших количествах. При этом сама луковица находилась в сантиметрах восьмидесяти под землей, а встречались по-настоящему горные породы, которые приходилось ковырять и вскрывать киркой. Просто если в эти солончаки бросить лопату, она как от бетона со звоном отскочит. Кто-то уголь добывает с киркой, а мы вот за тюльпанами ходили (улыбается).  

Фото: из личного архива Олега Павлова.  

Беседу вел Всеволод Дворкин.